Нам было не до культурных программ

«Нам было не до культурных программ. Надо было решать насущные проблемы». Экс-профлидер одного из крупнейших металлургических предприятий рассказал о жизни в стране в лихие 90-е, общественной работе и главном профсоюзном событии тех лет – втором съезде ГМПР. Тема зашла не случайно: наш профсоюз в 2026 году отмечает 35-летний юбилей, и этими воспоминаниями мы открываем серию публикаций, посвященных его истории.

В областную организацию приехал экс-председатель профкома Челябинского трубопрокатного завода Анатолий Воронин. Первичку он возглавлял в 1980-1990-е годы – самые сложные времена слома эпох, смены государственной власти и общественного устройства, социальных и экономических катаклизмов. Пик этой нестабильности захватил середину 1990-х, когда в ГМПР проходил второй съезд. Было это не в Москве, а в Свердловской области, в Первоуральские, и уже этот факт говорит о многом: денег на то, чтоб принять всех в столице, не было, пришлось обращаться в регионы, и многие добирались туда не самолетами, а по железной дороге. Андрей Воронин был одним из 53 делегатов этого исторического события от Челябинской области.

– Это были времена забастовок. Где-то месяцами не платили зарплату. Где-то выдавали товарами, – вспоминает Анатолий Андреевич. – Но у нас на предприятии было более-менее стабильно. Хотя и задержки тоже были, но ненамного. И одну забастовку тоже помню. В магазинах же ничего не было, дефицит тотальный. Даже обычную курицу трудно было достать. И у нас забастовал железнодорожный цех. Люди потребовали от руководства обеспечить их куревом. Благо, у нас с табачной фабрикой были хорошие партнерские отношения. Я поехал туда – мне насыпали сигарет россыпью три больших коробки из-под телевизоров. И мы всем курящим в цехе по списку выдавали.

С Китая нам присылали одежду, обувь – мы тоже работникам выдавали, под зарплату. Еще мы тогда японцам трубы поставляли, а они в ответ видеомагнитофоны, в порядке бартера, которых тогда вообще нигде не было. Из Германии мебель присылали. Люди брали с удовольствием. И так удавалось гасить социальное напряжение. Тогда еще работали совхозы. Оттуда везли мясо. Все делил профком. Составляли списки, учитывали детей. Тушенку выдавали – фуры прямо на территорию завода заезжали. Но в других городах, на предприятиях, знаю, было хуже. И об этом наши коллеги рассказывали в кулуарах съезда, между заседаниями.

Второй (внеочередной) съезд ГМПР состоялся 12-13 апреля 1994 года. Обвальный рост цен на все товары и услуги, несовершенство и зыбкость банковской системы и, как следствие, резкое снижение уровня жизни россиян стали причинами активизации профсоюзного движения в те годы, решительных требований к власти. Делегаты съезда потребовали от руководителей государства принять срочные меры для достижения мира и согласия в обществе, стабилизации экономической ситуации, незамедлительно выработать и принять законы по усилению социальной защищенности граждан. Съезд призвал всех членов профсоюза к подготовке массовых выступлений в защиту своих социально-экономических интересов и трудовых прав. Была принята новая редакция Устава ГМПР, уточняющего цели и задачи профсоюза, внесены изменения в его организационные принципы, методы и формы работы, профсоюз получил современное название – Горно-металлургический профсоюз России.

Вообще, до этого съезда у меня было ощущение, что съезд – это такое торжественное, пафосное мероприятие. А этот был – чисто деловой. Никаких культурных мероприятий. Просто рабочая ситуация по обсуждению конкретных вопросов. И за этим деловым настроем витал дух кулуаров, где рассказывали, как людям приходится элементарно выживать.

Сам съезд проходил жарко, шумно. Много споров. Практически по каждому вопросу. Каждому выступающему оппонировали с мест. Вопросы буквально сыпались. Некоторые прямо соскакивали, даже резкости себе позволяли. Их осаживали.

Обсуждали, как сохранить наши предприятия. Тогда директоров избирали, а не назначали. Так же как и руководителей рангом ниже – начальников цехов, бригадиров. Это осложняло работу. В руководители, бывало, попадали случайные люди. И еще – времена приватизаций. Помню, как на ЧТПЗ формировали рабочую комиссию с участием профсоюза, которая распределяла акции среди работников. Тогда везде такие комиссии создавали. Все это тоже добавляло жару в споры, разноголосицу. Говорили, предприятия должны остаться за коллективами.

Одним из самых неоднозначных по реакции было предложение увеличить размер перечислений членских взносов первичек в вышестоящие органы. Я бы даже сказал, это было нервом всего съезда. Помню, вопрос обсуждали около двух часов. И, кажется, именно наша делегация выступала активнее всех, в т. ч. представители ЧМК, ЧЭМК, ЗМЗ. Говорили – взносы в львиной доле должны оставаться в первичке. Позиция вышестоящих органов была – поднять отчисления до 25% для укрепления среднего звена профсоюзной структуры. Тогда это не прошло. Но многие уже понимали, что такую постановку вопроса требует время. Страна вступала в капитализм, в новую систему финансовых отношений. Не все вопросы уже можно было решать на местном уровне. Неслучайно возникла и тема создания фонда солидарности.

В целом я со всеми решения съезда был согласен, как и большинство делегатов. Считаю, они были осознанными и справедливыми для того времени.